Когда сердце болит, и томится и плачет,
Когда слезы текут беглым, теплым ручьем
Кто утешит тогда и кто путь мне укажет?
Иисус! Я ему расскажу, обо всём!
Иисус. Это имя – бальзам для души
Утомленной под тяжестью зноя,
В этом имени вечном так много любви,
Это имя - маяк среди грозного моря.
Это имя я слышу в потоках дождя,
В шуме грома и отблесках молний,
Это имя услышу, лишь встанет заря,
И ему хор пернатых так весело вторит.
Я услышу его в тихом веяньи летнем,
И журчанье ручья, что бежит по камням
И в холодном дыхании зимнего ветра,
Шуме волн, что несутся к своим берегам.
Я увижу его и в мерцании звезд,
И лазури прозрачной небес голубых,
Это чудное вечное имя – Христос
Что дороже его средь просторов земных»?
Ты велик, мой Господь,Ты велик и прекрасен.
И другого такого нигде не найду.
Ты со мной - холод жизни мне вовсе не страшен,
Лишь в Тебе я покой для души обрету.
Я увижу Тебя в капле чистой росы,
Что блестит перламутром лучистым
О величьи Твоём мне расскажут цветы,
Я услышу Тебя в тихом шелесте листьев.
Твоим милостям, Господи, нету числа,
Как песчинкам на бреге морском,
Я их вижу везде, они вновь по утрам
Обновляются с той же любовью святой.
…Когда сердце болит, и томится, и плачет,
Когда слёзы текут беглым теплым ручьем,
Знаю я, что есть Тот, кто утешит и путь мне укажет,-
Иисус – лучший друг! Я ему благодарна за всё!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
